Карантин может быть определен как сдержанность или сегрегация людей или других живущих существ, которые, возможно, приехали, или потенциально или фактически, в контакт с передающимися патологиями, до момента, когда считают бесспорным, что они больше не составляют риск для здоровья.

Термин и понятие карантина глубоко внедрены в культуре и мировых медицинских процедурах, и периодически напоминали пиковый интерес в ходе эпидемий. В прошлом понятие карантина использовалось, чтобы обратиться к периоду изоляции одних только людей, тогда как в более свежие времена это стало относившимся животные и вещи также (Gensini и др., 2004).

Карантин был осуществлен многими различными способами в курсе ofWestern история, подвергаясь периодам, в которые это чрезвычайно рассмотрели и периоды, в которые этим относительно пренебрегли. В Европе и Северной Америке, в течение прошлых десятилетий двадцатого века, был существенно недооценен карантин, учитывая, что захватывающие достижения современной медицины, от эффективных вакцин до сильных антибиотиков, произвели в широкой публике, но иногда в системах здравоохранения и операторах также, ложное впечатление, что сражение против инфекционных заболеваний можно было считать выигранным.

Недавние, международные факты 'новых' передающихся патологий, включая тяжелый острый респираторный синдром (атипичная пневмония) и птичий грипп, представили свидетельства факта, что люди все еще заняты борьбой против патогенных агентов. Эти инфекционные заболевания определили повышение в популярности карантина: в Соединенных Штатах, из-за птичьего гриппа, Центры по контролю и профилактике заболеваний открыли много новых станций контроля в пограничных точках, в которых есть более высокий приток людей (Мафарт и Перрет, 2003).

История карантина как это ни парадоксально указывает, что люди не учатся достаточно из истории непосредственно. Недавние обзоры, проводимые Высшей школой здравоохранения Гарварда и Центрами по контролю и профилактике заболеваний, показывают, что, если бы птичий грипп должен был расшириться через Соединенные Штаты, принудительное сотрудничество американских граждан было бы низко, если не очень низко.

Кроме того, в случае эпидемиологической чрезвычайной ситуации, сотрудничество большинства населения в медицинских мерах, запланированных правительством, было бы ограничено, в значительной степени потому что большинство интервьюируемых людей не знало, каков карантин, что это для, и что это точно влечет за собой.

Рассмотрение карантина с историческо-дидактической точки зрения поэтому составляет известную формирующую возможность иллюстрировать когда-либо подходящую медицинскую меру, общие потенциальные возможности которой и пределы заявления должны быть точно поняты не только медицинскими администраторами, медицинскими историками, и техническими операторами, но также и широкой публикой.